biologrefs.ru

7. НЕ В ССОРЕ, А В СПОРЕ - Слемнёв М.А., Васильков В.Н. Диалектика спора

Сортировать: по оценкам | по дате

24.06.18
[1]
переходы:21
7. НЕ В ССОРЕ, А В СПОРЕ - Слемнёв М.А., Васильков В.Н. Диалектика спора
7. НЕ В ССОРЕ, А В СПОРЕ
Словом стреляй осторожнее в

споре, Не забывай, дорогой человек: Рана от пули затянется вскоре, Рана от слова пылает весь век.

Гамзат Цадаса

Персонаж романа Сергея Залыгина «Комиссия», бывший солдат царской армии, так говорит о спорах мужиков — своих односельчан: «... болтают-гадают между собою, ровно бездельные девки на посиделках! Кто кого переговорит—тот и правый... От энтой распутной болтовни и война нонче междоусобная, больше не от чего ей быть! Она — всему вина и причина! Сколь на фронте болтали-болтали, там сгубили Расею болтовнёй, трепались до потери человеческого сознания, до горлового удушения,— мало нам было, убежали от её домой, к хозяйству, но заразу, холеру расхолерную, привезли и сюды—вот она!» С таким категорическим суждением о споре приходится сталкиваться не так уж и редко.

Человечество с немалым трудом открывало для себя приёмы, способы ведения дискуссий и споров. Прошло, очевидно, много времени, прежде чем люди установили, что продуктивный спор невозможен без уважительного отношения друг к другу, без взаимных этических обязательств. Образцы совместной мыслительной деятельности, где спорящие ведут поиск истины, оставила нам философия древних греков. Диалоги Платона — их постоянным участником он делает гения дискуссии Сократа — представляют собой как раз тот эталон, на котором хорошо демонстрировать правила ведения спора. Вот как обсуждается проблема справедливости в диалоге Платона «Гиппий Меньший»: «Сократ. Обладая знанием и способностью, душа бывает более справедливой, невежественная же душа — менее?

Гиппий. Да, очевидно.

Сократ. Тогда душа более способная и мудрая оказывается лучшей и более способной совершать и то и другое — прекрасное и постыдное — в любом деле?

 

==198


ЛОГ С.. ^юлиируда в 1\пи1 с v./i

 

 

 — им — мы» пишет: «руководствуясь внутренним убеждением типа «я и так знаю, что ты хочешь мне сказать», люди могут вполне успешно отгораживаться от информации, не согласующейся с их ожиданиями».

По мнению американской исследовательницы семейно-брачных отношений М. Джеймс, отсутствие навыков слушания у многих заложено с детства. В детском возрасте их учили постоянно отвечать на множество вопросов. Родители этих детей требовали: «Расскажи нам обо всём по порядку, как у тебя прошёл день». Причём ребёнок говорит один, а родители только слушают. Люди, привыкшие с детства увлечённо пересказывать все детали своего поведения, увиденного и услышанного, не умеют потом воспринимать рассказ собеседника, следить за логикой его рассуждении.

В умении слушать проявляется элементарная культура. Вступая в разговор, человек ждёт конструктивного и равноправного обмена мнениями, уважения к его мыслям. Поэтому не следует перебивать говорящего без особой необходимости, вздыхать, поглядывая на часы, делать скучное лицо или иным способом выражать своё неудовольствие. Очень простые правила. Но как важно их соблюдать! Сколько конфликтов, ссор, пустых споров они могут предотвратить!

Умению слушать придаётся большое значение в деловых кругах, среде бизнесменов, менеджеров. Так, для администраторов ряда предприятий США введён специальный курс «Эффективность слушания». Американская корпорация «Дженерал моторе» распространила среди своих служащих методическую разработку под названием «Слушаете ли вы?» Рекомендации, пособия, книги такой тематики имеют большой спрос среди людей самых различных профессий. Лекции и семинары Я. Стила, специалиста по проблемам слушания из университета штата Миннесота, посещает весьма разношёрстная публика. Есть здесь адвокаты, чиновники государственных и частных учреждений, члены американского конгресса. Вот некоторые рекомендации буржуазных социологов и психологов по технике слушания: научитесь находить наиболее ценный материал, содержащийся в полученной вами информации;

 

==201


все способны выдержать эмоциональную и интеллектуальную нагрузку борьбы мнений.

Особое значение для предотвращения конфликтов при обсуждении спорных вопросов имеет умелый подбор употребляемых слов. Вот известные строки Вадима Шефнера: Словом можно убить, словом можно спасти, Словом можно полки за собой повести. Словом можно предать, и продать, и купить. Слово можно в разящий свинец перелить.

Во время спора нередки случаи преднамеренного и непреднамеренного оскорбления словом. Если спор ведётся не ради выявления истины, а для победы, то умышленное использование обидных слов является едва ли не нормой. Дерзкие, оскорбительные слова призваны здесь восполнить недостаток аргументов. Для таких спорщиков, писал Лабрюйер, «говорить—значит обижать; они колючи и едки, их речь — смесь J       жёлчи с полынной настойкой; насмешки, издевательства, оскорбления текут с их уст, как слюна». •          Подобный обмен мнениями описан Джеком Лондоном в романе «Морской волк». Персонажи этой книги — охотники, плавающие на зверобойном судне,— часто спорили. «Они спорили о пустяках, как дети, и доводы их были крайне наивны. Собственно говоря, они даже не приводили никаких доводов, а ограничивались голословными утверждениями или отрицаниями. Умение или неумение новорождённого тюленя плавать они пытались доказать просто тем, что высказывали своё мнение с воинственным видом и сопровождали его выпадами против национальности... или прошлого своего противника». Значительно тоньше действовал славянофил Хомяков, о котором рассказывает Герцен в книге «Былое и думы». «Во всякое время дня и ночи он был готов на запутаннейший спор и употреблял для торжества своего славянского воззрения всё на свете — от казуистики византийских богословов до тонкостей изворотливого легиста. Возражения его, часто мнимые, всегда ослепляли и сбивали с толку». Он «забрасывал словами, запугивал учёностью, надо всем издевался, заставлял человека смеяться над собственными верованиями и убеждениями... мастерски ловил и мучил на диалектической жаровне остановившихся на

 

==203


полдороге, пугал робких, приводил в отчаяние дилетантов».

Характер спора зависит от конкретной ситуации. Когда между спорящими существуют товарищеские отношения и сам спор идёт в узком кругу, то грубое пли едкое слово может и не восприниматься как обидное. Если соперник допустил колкое замечание, его можно оставить без внимания и ответных резкостей, считая инцидент исчерпанным. Когда же спор ведётся в аудитории, где собрались люди малознакомые или видящие друг друга впервые, то злое, обидное слово способно обострить отношения, помешать конструктивному диалогу.

Вступая в спор, следует отбросить личную неприязнь. Надо быть терпимым к оппоненту и его мнению. Нельзя превращать спор в обмен грубостями и неуместными остротами. Бранью и криком, топаньем ногами и оскорбительными выпадами никого убедить невозможно. Корректность, выдержка, спокойный тон лишь усилят отстаиваемую позицию. «Воздействие такого неистового советчика, как раздражение,— писал Монтень,— губительно не только для разума нашего, но и для совести. Брань во время споров должна запрещаться и караться, как другие словесные преступления». Как бы ни были вы раздражены, старайтесь говорить медленно и негромко. Спокойный, а тем более доверительный тон весьма положительно влияет на любого человека. Доверие и взаимная вежливость благоприятно действуют на ход дискуссии. В книге «Искусство убеждать и дискутировать» польский логик Т. Пщоловский пишет: «Как химическая реакция в ряде случаев протекает быстрее при повышенной температуре, растения растут быстрее в тепле, так и убеждать людей легче в атмосфере симпатии». Во многих пособиях по психологии в качестве средства преодоления раздражения предлагается прежде всего сдержать все двигательные реакции. Как показывает практика, очень хорошо действуют самовнушение и мысленная самокритика. Вспыхнувшее раздражение можно попытаться погасить следующей установкой: «Успокойся. Me надо придавать этому значения. Возьми себя в руки». Выполнение таких рекомендаций способно обеспечить психологическую устойчивость спорящего. Говорить в дискуссии следует- как можно короче и

 

==204


точнее. Надо считаться и со своим временем, и со временем собеседника. И уж совсем нецелесообразно тратить драгоценное время на словесную пикировку, особенно если она не имеет прямого отношения к обсуждаемой теме. Спор с использованием методов психологического давления и личными выпадами вроде реплик: «Ну, тоже мне, умник нашёлся!», «Эта мысль не стоит выеденного яйца», «Да ты, брат, Америку открыл» — может привести не только к прекращению диалога, но и к неприязни. Поэтому спокойствие и доверительность весьма желательны. «В диспутах,— писал Кант,— спокойное состояние духа, соединённое с благожелательностью... является признаком наличия известной силы, вследствие которой рассудок уверен в своей победе». Создание подобной социально-психологической атмосферы особенно важно при споре идейных единомышленников. К сожалению, такое бывает не всегда. В пылу полемической страсти нередко заслоняется то, что объединяет людей. На передний же край выплывают несущественные различия.

Мы спорили долго, до слез напряженья, Но странно — собратья по разным стремленьям И спутники в жизни на общем пути — Друг в друге врага мы старались найти.

Эти слова сказаны русским поэтом второй половины XIX века Надсоном. В такой обстановке преодолеть разногласия даже при наличии общих нравственных и социально-политических идеалов весьма трудно. Хотя оснований для жёстких оценок, резкого тона, для отповеди нет. Другое дело, если спор затрагивает идейные убеждения человека. При их защите допустимы и ярость, неистовство, резкость. Вспомним Белинского. При обсуждении мировоззренчески нейтральных проблем он бывал мягок, терпелив, уступчив. «...Но когда,— писал Герцен,— касались его дорогих убеждений... тут надобно было его видеть; он бросался на противника барсом, он рвал его на части, делал его смешным, делал его жалким и по дороге с необычайной силой, необычайной поэзией развивал свою мысль».

Подобная эмоциональность не только объяснима, но и оправданна. «Будь всё тихо и чинно,— говорил Белинский,— будь везде комплименты и вежливости, тогда какой простор для бессовестности, шарлатанства,

 

==205


невежества: некому обличить, некому изречь грозное слово правды...» Ленин, говоря о недостатках в целом высоко оценённого им труда Н. А. Рубакина «Среди книг», прежде всего упрекнул автора в предубеждении против полемики. В связи с заявлением Рубакина, что «полемика—один из лучших способов затемнения истины посредством всякого рода человеческих эмоций», Ленин сказал свои ставшие знаменитыми слова: «...без «человеческих эмоций» никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины». Возражая редакции «Правды», которая, будучи принципиально согласной с его статьёй, не печатала её из-за «гневного тона», Ленин писал: «С каких пор гневный тон против того, что дурно, вредно, неверно...вредит..? Наоборот, коллеги, ей-богу, наоборот. Без «гнева» писать о вредном — значит скучно писать». Широко известны и такие его слова: «Полемизируйте как угодно резко, только говорите ясно, чего вы хотите». Если человек не лжёт сознательно, а заблуждается, «гневный тон» тоже допустим, но — направленный не на него, а на его утверждения. Однако превращать резкий тон в брань, а тем более в личные оскорбления непозволительно ни при каких обстоятельствах.

Не битвы людей, а битвы мыслей — вот что должно стать главным содержанием любых, даже самых жарких споров. Только так можно поставить заслон превращению борьбы мнений в словесную перебранку, спора в грубую ссору. Слова в споре могут быть острыми, как бритва. Но этой бритвой следует срезать прежде всего критикуемые идеи, а не их носителей. Хорошо об этом сказал Пушкин: Иная брань, конечно, неприличность, Нельзя писать: «Такой-то де старик, Козёл в очках, плюгавый клеветник, И зол и подл: всё это будет личность. Но можете печатать, например, Что господин парнасский старовер (В своих статьях) бессмыслицы оратор, Отменно вял, отменно скучноват, Тяжеловат и даже глуповат; Тут не лицо, а только литератор .

При ведении спора чрезвычайно важно быть самокритичным. В той или иной степени самокритичность присуща всем людям. Но не все её сознательно культивируют. Другое дело — критичность. Ведь критиковать

 

==206


по воображению, не затрагивая сложнейшей клавиатуры вашего мозга». Словесная неряшливость или скудость употребляемых языковых средств может перечеркнуть не только авторитет говорящего, но и престиж представляемой им позиции.

Культура споров и дискуссий во многом определяется умеренностью в использовании иноязычных слов. Их проникновение в наш язык — процесс естественный и закономерный. Нет смысла возражать против употребления иностранных слов, которым не всегда находится точный «перевод». Но есть и такие слова, использование которых в конкретной ситуации не вызывается необходимостью. Например, если достаточно слов «дать объяснение», то незачем вместо них употреблять выражение «проводить экспликацию». Применение таких слов наносит ущерб ясности изложения мыслей. Мнимая учёность, неряшливость в выборе языкового материала осложняют разговор, создают ненужные психологические преграды. В повести «Микромегас» Вольтер едко высмеивает философов, которые, ссылаясь на Аристотеля, цитировали его на греческом языке. Великан Микромегас не понял услышанного.

«— Я не слишком хорошо понимаю по-гречески,— сказа.1 великан.

— Я тоже,—признался крошечный философ.

— Зачем же вы тогда цитируете по-гречески... Аристотеля? — удивился Микромегас.

— То, чего не понимаешь, лучше всего цитировать на языке, который знаешь хуже всего,—ответствовал ученый муж».

Придание чрезвычайно туманной формы пустым речам, а то и обыкновенной абракадабре — испытанный схоластический приём. Как говорил Декарт, слепые любят заводить зрячих в тёмный подвал для драки, чтобы тем самым уравнять свои шансы. Такая ситуация ярко изображена в «Векфилдском священнике» Оливера Голдсмнта. Один из персонажей доказывает истинность своих посылок следующим образом: «...Я утверждаю, что конкатенация самосуществования, выступая во взаимном двойственном отношении, всегда приводит к проблематическому диалогу, который в известной степени доказывает, что сущность духовности может быть отнесена ко второму виду предикабилий».

 

==212


Немалый ущерб и содержательно-информационной, и нравственно-эстетической стороне человеческого общения наносит убогость и примитивизм языка. К сожалению, пишет И. Грекова, «в нашем обществе до обидного мало внимания уделяется культуре речи. Люди, даже образованные, часто заражены «языковым нигилизмом», говорят как попало...».

Культура речи во многом определяется образностью и естественностью языка говорящего. В «Манифесте Коммунистической партии» есть, например, такие слова: «Аристократия размахивала нищенской сумой пролетариата как знаменем, чтобы повести за собой народ. Но всякий раз, когда он следовал за нею, он замечал на её заду старые феодальные гербы и разбегался с громким и непочтительным хохотом». Всего лишь два предложения. Но как ярко и точно они раскрывают несостоятельность претензий некоторых аристократов возглавить революционное движение!

Прекрасный, неиссякаемый источник мудрости, жизненного опыта и знаний заключён в языке народа. Константин Паустовский писал: «Истинная любовь к своей стране немыслима без любви к своему языку». Пренебрежительное отношение к языку, сужение сферы его действия — первый признак деградации нации.

В беседе, дискуссии определённую роль играют жесты и мимика. В общении, как видим, нет мелочей. Чтобы спор не перешёл в ссору, нужно следить и за содержанием, и за формой диалогового развития мысли.

Но вот спор закончен. Что он принёс? Победу или поражение? Любой результат по-своему хорош. Победа даёт моральное и интеллектуальное наслаждение. Она очень приятна. Но полезным может оказаться и поражение. Ведь вместе с ним уходят многие заблуждения, исправляются ошибки. И, что особенно важно, происходит приращение знаний. Познаются новые истины. В дискуссии больше выигрывает побеждённый — в том смысле, что он умножает свои знания. Так считал Эпикур. С его мнением следует согласиться. В конструктивном, честном, благородном, принципиальном споре побеждённый оказывается победителем. Победителем над собой. Над собственными ошибками и сомнениями, предубеждениями и страстями. Ради этого стоит спорить.

 

==213

gendocs.ru/v46401/?cc=14&page=13