biologrefs.ru

5. УЧЁНЫЕ СПОРЫ - Слемнёв М.А., Васильков В.Н. Диалектика спора

Сортировать: по оценкам | по дате

25.09.18
[1]
переходы:15
5. УЧЁНЫЕ СПОРЫ - Слемнёв М.А., Васильков В.Н. Диалектика спора
5. УЧЁНЫЕ СПОРЫ
...Дискуссия—это сама диалектика . В столкновении противоположностей рождается истина. Когда в какой-либо науке нет противоположных взглядов, нет борьбы, то эта наука идёт по пути к кладбищу, она идёт хоронить себя.

П. Л. Капица

«Над чем работают, о чём спорят философы?» Под такой рубрикой вышло немало интересных книг по актуальным проблемам философского знания. Другим наукам повезло меньше. Циклом популярных работ с подобным названием они не располагают. Но споры, разумеется, ведутся во всех областях знания. И не менее острые, чем в философии. Это хорошо знают читатели научной литературы по физике, химии, биологии, генетике, кибернетике, космологии, экономике, социологии, языкознанию.

Споры среди учёных бывают различных типов. Их можно классифицировать по предмету, форме организации, способу преодоления разногласий, нравственно-эстетической окраске, целям, задачам, результатам. Допустимы и другие классификации. При самом общем подходе известные науке споры, дискуссии можно разделить на три больших группы. История развития познания свидетельствует о том, что противоборство в науке обычно ведётся: 1) ради поиска истины; 2) для её умышленного искажения или отвержения; 3) с целью установления приоритета в открытии.

С непосредственным приращением научного знания связан первый тип споров. Его участники озабочены одним — поиском истины. Меркантильные соображения, прагматические интересы, делячество, угодничество, софистические уловки здесь отсутствуют. Это честный и чистый спор. Его девиз — слова Аристотеля: «Платон мне друг, но истина дороже». В таком споре возможны ошибки, просчёты, заблуждения, защита неверных положений. Но делается это всё искренне. Никаких уступок ни предубеждению, ни страсти, как говорил Ломоносов, спорящие не допускают. Они преклоняются только перед одним авторитетом — истиной.

Ради истины настоящие учёные терпели любые ли-

 

==128


шения, переносили преследования, рисковали жизнью или здоровьем. В поисках аргументов для обоснования своих спорных идей некоторые учёные смело экспериментировали на себе. В 1892 году немецкий учёный Макс Петтенкофер для доказательства выдвинутых им положений выпил культуру холерных вибрионов. В конце 20-х годов врач А. А. Малиновский (известный как философ и революционер под псевдонимом А. Богданов) в основанном им первом в мире Институте переливания крови ставил на себе эксперименты по трансфузии крови, во время одного из которых погиб. Чтобы разгадать тайну сыпного тифа, французский бактериолог Шарль Николь (1866—1936) вводил себе сыворотку крови от тяжелобольного человека. Для разработки новых диагностических приёмов Вернер Форсман (ФРГ) ввёл через вену катетер в собственное сердце. Чтобы доказать возможность длительного существования человека в открытом море (ежегодно в результате кораблекрушений погибают десятки тысяч человек), французский врач Ален Бомбар на одноместной лодке «Еретик» за 65 суток без запасов воды и продовольствия, питаясь исключительно пойманной им морской рыбой, пересёк Атлантический океан. И таких примеров самоотверженного служения науке много.

Ведя открытые научные споры, учёные нередко вынуждены «наступать на горло собственной песне». Отказываться от ранее развиваемых взглядов. Под напором фактов и логических аргументов принимать точку зрения оппонента. «Учёный,— писал академик Семёнов,— должен быть не просто беспристрастным критиком того, что ему дороже всего,— своей творческой работы, которой он посвятил много дней и ночей труда, радости, вдохновения. Он должен быть как бы врагом самому себе — в этом и трагедия, и величие учёного». Занимать такую позицию в споре вынуждает относительный характер человеческих знаний. И научных теорий, прошедших надёжное испытание временем. (Ведь каждая из них в силу неисчерпаемости и качественного многообразия мира имеет границы своей применимости.) И ещё не испытанных социальной практикой, опытом, экспериментом научных догадок и предположений. (Таковые вообще могут оказаться ошибочными.)

 

==129


П. Л. Капица, Л. Д. Ландау, И. В. Курчатов, М. В. Келдыш, В. П. Глушко и ряд других наших учёных основали крупные научные школы, создали коллективы, где царила атмосфера товарищеской доброжелательности и высокой требовательности. В этих коллективах от поколения к поколению, от старших к младшим передавался не только накопленный ранее интеллектуальный потенциал, но и общий дух научной взыскательности и терпимого отношения к ошибкам коллег, строгой принципиальности и творческой самостоятельности.

Вот как, по словам очевидца, выглядели теоретические семинары одного из патриархов отечественной физики — академика Иоффе. В небольшой лаборатории в Политехническом институте собирались молодые учёные. Размещались на табуретках и ящиках и внимательно слушали сообщение Иоффе о порядке работы семинара. Выбирали докладчика для обзорного сообщения, после которого начиналось обсуждение проблемы. Обсуждения бывали довольно бурными. Молодые люди чувствовали себя полноправными участниками серьёзных дискуссий. «Только прорывавшаяся иногда горячность и, может быть, слишком сильная убеждённость в правильности своих взглядов указывали на то, что участники семинара совсем недавно расстались со студенческой скамьёй. Следует признать, что и сам руководитель был на высоте: спорить с ним было хорошо и просто. Всегда выслушивал до конца, ценил собственные мысли у собеседника, никогда не «давил» своим авторитетом, спорил на «равных». Ему можно было высказать любые идеи — умные и глупые. Выслушивая глупые, он не сердился на человека... а вежливо и убедительно указывал на несостоятельность его убеждений... Иоффе очень любил спорщиков и терпеть не мог подхалимов. Если был неправ, всегда признавался, менял неправильные решения».

Такая же атмосфера царила и в школе другого известного физика — академика Ландау. «В семинаре,— пишет один из его учеников,— принимали участие разные люди — и по возрасту, и по положению, и по квалификации, и по внешнему виду, но всех объединяло одно: происходящее на семинаре интересовало их более всего в жизни. Страсть, с которой выступали, огорчения, которые испытывали... не омрачались никакими

 

==132


побочными соображениями. На семинаре господствовала наука — наука как таковая. Я не помню ни одного случая, чтобы на семинаре проявились личные отношения между его участниками, чтобы споры, которые вспыхивали часто и редко пресекались, были связаны с симпатией или антипатией к выступающему, а не к задаче или методу её решения. На семинаре царила полная демократичность». Чрезвычайно высоко здесь котировались удачные шутки, образные сравнения, остроты, каламбуры, с помощью которых развиваемым идеям придавали более зримые и наглядные очертания.

Дух демократизма, свободное высказывание мнений по обсуждаемым вопросам, честное сопоставление конкурирующих концепций особенно необходимы в условиях органического переплетения науки и производства. Ошибки и заблуждения в «чистой» теоретической науке могут не иметь сколько-нибудь серьёзных социальных последствий. Другое дело — материализованное, овеществлённое знание. Промахи, просчёты учёных в этом случае оказываются весьма накладными для общества. А нередко и вовсе оборачиваются большой бедой. Вот почему при выходе научных исследований на простор большой социальной практики нужны широкая гласность, всесторонняя и вдумчивая проработка принимаемых решений, надо пропустить их через горнило дискуссий. Поясним сказанное на примерах.

25 апреля 1985 года стало чёрной датой в развитии атомной энергетики. В этот день произошла крупнейшая в мире авария на атомной электростанции. Её тяжелейшие последствия мы ощущаем и сегодня. О причинах чернобыльской катастрофы сказано немало. К ним относят торопливость в сооружении станции, пренебрежение аварийной защитой, техническую безграмотность операторов, преступную халатность руководства. Но исходная причина кроется в другом.

Принципы устройства и функционирования «сердца» атомной электростанции разрабатывались физиками научной школы, возглавляемой академиком А. П. Александровым. Предложенный ими реактор типа РБМК (реактор большой мощности, кипящий, капельный) считался вершиной научной мысли и рекламировался на всю страну. Безопасность реактора счи-

 

==133


талась столь высокой, что его, как говорилось тогда, можно устанавливать хоть на Красной площади. Но существовало и другое мнение. Некоторые специалисты указывали на принципиальные изъяны в конструкции реакторов этого типа, аргументирование обосновывали возможность сбоя в их работе. Но к их мнению никто не желал прислушиваться. Предостережения о недостаточной надёжности РБМК квалифицировались чуть ли не как результат «влияния Запада». А. П. Александров в предисловии к книге «Ядерная энергетика, человек и окружающая среда» писал: «В последнее время развитие ядерной энергетики вызывает большие дискуссии в некоторых странах Запада с точки зрения опасности загрязнения окружающей среды радиоактивными продуктами деления ядер урана и плутония. Однако эти дискуссии вызваны не реальной угрозой радиоактивного загрязнения от АЭС, а соображениями конъюнктурного характера».

Монополизация идей одной из научных школ, уход от творческой дискуссии, игнорирование альтернативных воззрений сыграли свою роковую роль. «Разве возможен был бы Чернобыль и всё, что за ним...— справедливо задал вопрос Алесь Адамович,— если бы научная «оппозиция» имела право на критику... победившего когда-то в атомной энергетике александровского направления?» Думается, невозможен. Как невозможна была бы и другая трагедия — исчезновение на наших глазах целого моря. Речь идёт о печальной судьбе Арала.

Аральское море располагается на стыке бесплодного плато Устюрт и пустынь Каракумы и Кызылкум. Главные поставщики воды — реки Амударья и Сырдарья. Когда-то они успешно справлялись со столь ответственной функцией. В 1930—1960 годах две крупнейшие реки Средней Азии сбрасывали в аральскую нишу в среднем около 50 кубических километров воды ежегодно. И этого было достаточно для поддержания уровня моря на привычной отметке. Интенсивный рост орошаемых площадей привёл к активному водозабору речной воды и естественному сокращению её стока в Аральское море. В 1970 году Амударья и Сырдарья дали Аралу 35,2 кубических километра воды, в 1980— 10, а в 1986 эти реки до моря не дошли. И вот результат.

 

==134


За четверть века площадь Аральского моря сократилась на 33 процента (25 000 квадратных километров), а объём воды на 60 процентов (600 кубических километров). Уровень воды упал почти на 13 метров, средняя солёность моря увеличилась в 2,5 раза. Высохшее дно Арала стало частью прилегающих пустынь. Ежегодно ветер поднимает с поверхности образовавшейся «мёртвой зоны» до 70 миллионов тонн солёной пыли, на каждый гектар земель Приаралья выпадает в среднем свыше 500 килограммов песка, сульфатов и хлоридов. Заметно ухудшился климат региона. Дыхание моря в былые времена уменьшало сухость воздуха, ослабляло жару и зимнюю стужу. Теперь лето стало жарче, а зима холоднее. Увеличилась продолжительность весенних и осенних заморозков. Бездумное орошение всё новых и новых площадей породило экологическую катастрофу в регионе с численностью населения около трёх миллионов человек.

А куда же смотрели учёные? Били ли они тревогу? Да, предостерегающие возгласы с их стороны раздавались. Но в условиях массового «медалесбора» они потонули в дружном хоре голосов, прославляющих ориентацию производства на расширение орошаемых площадей под хлопковую монокультуру. Нашлись и «учёные», которые подвели «научную» базу под совершаемое экологическое преступление. Можно сказать, что Аральское море уничтожали под знаменем науки. Вот как об этом говорит академик Ласкорин: «Существовала... антинаучная гипотеза, по которой Арал считался ошибкой природы. Якобы он мешал осваивать водные ресурсы Сырдарьи и Амударьи (говорили, что, забирая их воду, Арал испаряет её в воздух). Сторонники этой идеи не думали ни о рыбе, ни о том, что Арал — центр оазиса». Давались, как уже было сказано, и теоретические обоснования разумности «умеренного» загрязнения Байкала. По свидетельству Валентина Распутина, академик Жаворонков доказывал, что «излишне стерильная» вода Байкала в чём-то даже вредна и для рыб, и для человеческого организма.

У Максима Танка есть такие стихотворные строки: Не пойму, почему Не покарали тех, Кто, укрощая природу, Замахнулся на священный Байкал,

 

==135


Украл у Каспия

Кара-Бугаз, Занёс нож над Севаном, Задушил Арал

Арканами суховеев

И пытался обречь на муки

Реки Севера?

Действительно, почему? По крайней мере, настало время назвать поимённо духовных вдохновителей экологических преступлений. Мы обязаны знать не только активных борцов за сохранение природы — Распутина, Залыгина, Астафьева, Лихачёва... Должны быть известны и имена её палачей.

Обстановка келейности, полного игнорирования мнения несогласных, подавления творческих споров царила и при разработке проекта освоения залежей калийных солей на Севере Полесья. Добыча и переработка этого ценного минерального сырья ведётся более 30 лет. Молодой город белорусских шахтёров Солигорск даёт половину общесоюзного производства калийных удобрений. Но какой дорогой ценой это достигнуто!

К середине 80-х годов из недр полесской земли выбрано менее одной тысячной доли запасов калийных солей (по подсчётам, их более 40 миллиардов тонн). А в зоне шахт оказалось уже более 72 тысяч гектаров сельскохозяйственных угодий. И как же они варварски изуродованы! Вот какая грустная картина предстала перед взором журналиста, побывавшего в этих краях: «Вертолёт проплыл над гигантскими промышленными комплексами, потом над огромными чёрными озёрами — это были отстойники шламов, а точнее, ядовитой грязи. Потом мы очутились над лунной поверхностью. Картина была жуткой: грязно-серая пустыня. Пройдя «лунные горы», вертолёт снизился над полем. Увы, это было уже не поле, а немой крик земли. Подумалось: каким же сильным и бездушным должен быть «свинтус грандиозус», своим рылом перевернувший, изувечивший, испоганивший землю, которая кормила человека, была ему родиной!»

Возмущаться есть чем. В радиусе трёх—пяти километров вокруг обогатительных фабрик, солеотвалов, шламохранилищ и теплостанций погибло всё живое, исчезла трава. В солигорских садах рядом с яблонями

 

==136


и грушами начали расти камыш и щетинистая осока. В ряде мест плоды с садовых деревьев приобрели непривычный солёный привкус. На головы жителей Северного Полесья три десятилетия сыплются распылённые в воздухе сильвинит и хлористый калий, .окислы азота и сернистые вещества, соляная кислота и алифатические амины. Особую опасность представляет Солигорское водохранилище. В нём содержится свыше 50 миллионов кубических метров жижи. В каждом её килограмме имеется 250 граммов различных солей и токсичных веществ.

По мнению специалистов, экологическая катастрофа здесь может произойти в любой момент. Ведь в результате проседания дна шламохранилища солеотвалы оказались на два метра ниже уровня солёного «полесского моря». И если дамба водохранилища прорвётся (а это вполне может случиться, допустим, во время обильного наводнения), то трагедия будет неизбежной. Многочисленные шламохранилища окажутся затопленными. В итоге произойдёт засоление огромнейших площадей водосбора Днепра, Припяти, Случи. Под напором чудовищного вала ядовито-солёной воды Припять может вообще выйти из берегов, промыть мёртвую зону Чернобыля и вынести радиоактивные осадки через Днепр в Чёрное море. Размеры возможной катастрофы трудно себе представить.

А ведь практические действия «покорителей» Полесья совершались в соответствии с рекомендациями солидных научно-исследовательских институтов и конкретных учёных. О таких «учёных людях», которые по существу стали палачами природы, хорошо сказала белорусская поэтесса Евгения Янищиц: Сыновья полесских мужиков, Бабок здешних выросшие внуки, Сколько рек родных и ручейков Вы убили

именем науки?! И разумный и дурной совет — Всё на веру принимали веси... Только чёрных аистов уж нет, Клюквы нет под снегом на Полесье Где они, лозовые кусты, Из которых мы лукошки вили? На озёрах синих и густых — Помню! — рыбу вёдрами ловили... Не забуду, как сказали две

 

==137


Тётки

об учёном человеке: — У него пустыня в голове, А глаза, как высохшие реки!

Убийственные слова белорусских женщин можно с полным основанием адресовать и тем, кто дал научное обоснование работам по сооружению дамбы в Финском заливе для защиты Ленинграда от наводнений. Строительство этого «уникального» инженерного сооружения практически завершено. Однако и проектирование, и начало строительства происходили при отсутствии гласности, дискуссий. Существовали иные предложения. Например, создать небольшие дамбы в Невской губе, шлюз в устье реки и гидроузел в верхнем течении. Но они были отвергнуты чуть ли не с порога. И, что самое печальное, экологические последствия сооружения дамбы, по существу, не принимались во внимание. Авторы ныне реализуемого проекта над ними просто не задумывались. И вот результат. Экологическая ситуация в дельте Невы после возведения дамбы резко ухудшилась. На значительной части акватории, на пляжных пригородных участках, на Маркизовой Луже возникли застойные явления. Качество воды находится, по выражению специалистов, «на грани риска». Ленинградцы лишились пляжей в исконной курортной зоне от Лисьего Носа и далее. Допущенные ошибки надо немедленно исправлять. И делать это, как потребовали в открытом письме академик Дмитрий Лихачёв, писатели Даниил Гранин, Михаил Дудин, Александр Ливеровский, «по-новому, дав возможность высказаться широкой общественности Ленинграда, прежде всего — учёным, специалистам... в конце концов речь идёт о здоровье людей, о будущем большого города».

Об эффективности коллективного обсуждения свидетельствует несомненный успех в борьбе против так называемого «проекта века», реализация которого могла бы обернуться «преступлением века». В начале 70-х годов институт «Союзгнпроводхоз» предложил проект переброски на Юг страны части стока северных и сибирских рек. Его цель — сделать более полноводной Волгу, поднять уровень вод Каспия, увеличить площади орошаемых земель Поволжья, Средней Азии... Однако ориентация на узковедомственные ин-

 

==138


тересы привела к ряду грубых экономических и экологических просчётов. Это было установлено в ходе поистине всенародного обсуждения проекта на научных конференциях, симпозиумах, писательских съездах, в периодической печати. В частности, выяснилось, что ирригационные сети Средней Азии теряют в год вследствие фильтрации в грунт около 26 кубических километров воды. Примерно столько, сколько предполагалось перебросить её из сибирских рек. В итоге происходит сильное засоление и заболачивание почвы. Улучшение ирригационной сети, а не дальнейшее обводнение земель Средней Азии — вот в чём остро нуждаются эти районы сегодня.

Очень большие просчёты обнаружились в проекте переброски вод ряда рек Европейской части СССР в Волгу и Каспий. Допущено их немало. Но самый существенный — игнорирование глобальных изменений климата вследствие накопления углекислого газа в атмосфере. А они таковы, что происходит потепление приземного воздушного слоя. В результате пути циклонов всё больше отклоняются к северу. Климат лежащих над тропиками засушливых зон (Сахары, Аравийской пустыни, Калахари, Атакамы) становится ещё суше. Увлажнённых областей — более влажным. В недалёком будущем выше широты 50 градусов интенсивность выпадения осадков значительно возрастёт. Сток рек, текущих с Севера, увеличится. В том числе и Волги, что уже подтверждается наблюдениями.

С учётом этого обстоятельства было принято решение прекратить проектные и подготовительные работы по переброске вод северных и сибирских рек, провести дополнительные научные исследования. По мнению академика Яншина, с проектом поворота северных рек покончено навсегда. Он признан несостоятельным. Вопрос о возможности переброски части вод сибирских рек в Среднюю Азию тщательно изучается. Но если этот проект и будет реализован, то не раньше начала следующего тысячелетия.

Из поведанных историй следует извлечь серьёзные уроки. И может быть самый важный — обязательность дискуссий, споров, столкновения мнений, противоборства идей, гласности для выработки научно обоснованных решений по жизненно важным для всего общества вопросам.

 

==139


Научные споры, которые ведутся ради отыскания истины, могут давать различные результаты. Они в конечном счёте определяются содержанием конкурирующих воззрений. Часто здесь возникают следующие ситуации.

1. Сталкиваются две идеи—истинная и ложная. В итоге дискуссии первая включается в копилку объективных истин науки, вторая — отвергается. Участь последней, например, разделили идеи геоцентризма, неделимости атома, флогистона, теплорода, эфира, абсолютного пространства и времени. Победу в споре одержали альтернативные им воззрения. Она была достигнута при помощи созревшей социальной практики, развитого научного эксперимента.

2. Противоборствующие  воззрения  отличаются друг от друга только формой выражения мыслей, их языковой оболочкой. В содержательном же отношении они равноправны, эквивалентны. Спорить о том, какое из них более истинно, некорректно. Вопрос можно ставить по-другому. Какая система взглядов предпочтительна в прагматическом, утилитарно-прикладном плане? В таком случае в расчёт принимаются простота описания, экономность знаково-символической формы, краткость математического выражения развиваемых идей, элегантность и эстетическое совершенство логического вывода и им подобные «параметры». Любую систему научного знания можно представить в нескольких содержательно эквивалентных формах. Математик Пиери, например, изложил известную нам со школьной скамьи геометрию Евклида при помощи двух исходных понятий — «точка» и «движение». В итоге он получил логически стройную, но необычайно громоздкую, тяжеловесную концептуальную структуру. А вот Давид Гильберт значительно расширил список базисных понятий и аксиом геометрии Евклида. За счет этого резко сократилось логическое расстояние от исходных начал до дедуцируемых следствий. Или такие примеры. Классическая механика может быть выражена в формализмах Ньютона, Лагранжа, Гамильтона, квантовая — существует в волновом, матричном и континуальном вариантах, закон всемирного тяготения — в математических формулировках Ньютона и Пуассона. Внесён ряд интересных предложений по преобразованию формы специальной

 

К оглавлению

==140


теории относительности. В своём традиционном варианте она опирается на принципы относительности и независимости скорости света от перемещения его источника. Эстонский физик П. Г. Кард поступил по-другому. Основное содержание специальной теории относительности он получил, отталкиваясь от закона эквивалентности массы и энергии. Английский учёный Г. Бонди пошёл ещё дальше. Эта теория изложена им без сложных математических преобразований Лоренца. Важнейшие её следствия — возрастание массы с увеличением скорости, связь массы и энергии, зависимость пространственно-временных характеристик тел от кинематических—ему удалось получить графическим способом при помощи так называемого метода /г-коэффициента. И так обстоит дело с любым научным знанием. Одну и ту же истину можно представить и в логико-математическом, и в графико-геометрическом, и в предметно-образном виде. В каком конкретно — зависит от вкуса, целей исследования, других прагматических соображений. Но, как писал Максвелл, истина должна «считаться одинаково научной, будет ли она выражена в полнокровной форме или же скудном и бледном символическом выражении». И лишь непонимание этого может породить споры о превосходстве какой-то одной из этих языковых конструкций над другими по объективно-содержательным параметрам.

3. В конкурентную борьбу вовлечены объективно-истинные, но односторонние теоретические концепции. Истоки такой познавательной ситуации обычно связаны с внутренней противоречивостью познаваемых явлений, наличием у них противоположных, казалось бы взаимоисключающих, сторон. Объективное единство противоположностей не может быть сразу и непосредственно отражено в знании. Вначале возникают два крайних, противостоящих друг другу воззрения, каждое из которых содержит лишь часть истины. Они должны быть заменены новыми, более общими и фундаментальными. Но это осознаётся не сразу. Реальное сосуществование таких теоретических конструкций характеризуется острейшим противоборством. Бывает и так, что одна из них одерживает временную победу. Но, как отметил академик Кедров, «борьба между двумя конкурирующими односторонними теориями завершается в конце концов тем, что обе они терпят

 

==141


крушение и сменяются новой теорией, в которой преодолевается крайность и односторонность обеих предыдущих теорий». Классические примеры: концепция корпускулярно-волнового дуализма, пришедшая на смену корпускулярным и волновым представлениям о природе света; учение Дарвина, которое синтезировало конкурировавшие между собой теорию катастроф Кювье и плоско-эволюционные воззрения Ламарка; бутлеровская теория химического строения органических соединений, в которой сняты недостатки теории радикалов и теории типов.

4. Конкурируют ошибочные идеи. Ошибочность их бывает ясной отнюдь не с самого начала. Поэтому вокруг этих идей идут споры, в результате чего идеи отвергаются. Приращение знания в таких случаях проблематично.

Споры в науке не всегда ведутся для поиска истины. Некоторые их участники ставят перед собой иные цели. Они стремятся скрыть, исказить, удушить истину, протащить под её знаком ложь, закрепить заблуждение. Герой романа Гранина «Искатели» Андрей Лобанов работает над принципиально новой схемой локатора для обнаружения повреждений в электрических сетях. Его конкурент профессор Тонков придерживается устаревшей методики. Наступил момент, когда для Тонкова стала очевидной бесперспективность проводимых исследований. Но признать своё поражение он не в силах. Исчезнет былая слава, будет подорван авторитет, не получишь ожидаемого материального вознаграждения за создаваемый прибор. И профессор идёт на обыкновенный подлог, совершает фальсификацию научных данных, нацеливая своих учеников на победу в споре с Лобановым любой ценой. Вот как проходила дискуссия.

«Прения начались хорошо организованной атакой тонковцев. Ассистент Тонкова, чёрненький, с маслянистым голосом, с маслянисто-скользкими движениями, плавно водил указкой по чертежам: — Откуда взялась такая точность? Сомневаюсь. Правдоподобны ли такие диаграммы? Сомнительно. Явно недостаточно количества замеров.

Вся схема локатора была подвергнута разъедающему сомнению. Тонковцы не приводили никаких доказательств, они просто расставляли повсюду во-

 

==142


просительные знаки, и, как всякая голословность, их слова звучали неопровержимо. Пренебрегая фактами, они лишали сторонников Лобанова возможности спорить.

Выступающие один за другим тонковцы опирались на сомнения предыдущих, как на факты: ах, раз предпосылки сомнительны — значит, выводы неверны. Они забирались на плечи друг другу, забрасывая подозрениями прибор, перекидывая огонь на самого Лобанова».

Аналоги таких споров довольно часто встречаются в реальной науке, в том числе советской. Да и мотивы их в основном те же, что у персонажа Гранина. Жажда славы, жгучее желание забраться на высокую ступеньку научной лестницы или удержаться на ней любым способом, стремление поставить подножку своему более удачливому сопернику и другие низменные соображения. Именно эти причины, хотя и не только они, побудили некоторых учёных вести активную борьбу с кибернетикой, генетикой, релятивистской космологией, теорией информации, общей теорией систем, химической теорией резонанса. И обычно делалось это внешне убедительно, наукообразно. Ставились опыты, тщательно подбиралась система логической, естественнонаучной и философско-методологической аргументации. А в итоге созданные теоретические схемы представляли собой не что иное, как лженауку, пародию на теоретический способ мышления.

«Характерные    признаки    лженауки,— писал М. В. Волькенштейн,— состоят в нарушении логики развития науки, в произвольном отказе от твердо установленных научных положений, в пренебрежении законами природы». Представители лженауки (её нередко называют вульгарной, патологической, паранаукой) стоят на позициях своеобразного «теоретико-познавательного анархизма». По существу, никаких запретов в сфере научно-исследовательской деятельности они не признают. Их исходный методологический принцип — в науке всё позволено. Спрашивается, почему? Ответ прост: наше знание на любом конкретно-историческом этапе развития общества является приблизительным, незавершённым. А потому признаваемое сегодня будет якобы отвергнуто завтра. Лжеучёные не считаются с тем, что относительная истина

 

==143


всегда содержит в себе момент абсолютного, инвариантного, вечного. В погоне за сенсациями они согласны перечеркнуть любые завоевания человеческой культуры, отказаться от доказанного, от выверенного социальной практикой.

С патологической наукой связаны самые различные люди. Среди них нередко встречаются обыкновенные шарлатаны, обманщики. Пользуясь доверчивостью дилетантов, а иногда и покровительством влиятельных лиц из числа тех же дилетантов (впрочем — не только из их числа!), они активно засоряют информационную среду бредовыми идеями, провоцируя совершенно ненужные споры. Немало таких «учёных» поймано, как говорится, с поличным. А кое-кто и сам признался в совершаемых мистификациях.

Выяснилось, как мы видели, что некоторые экстрасенсы на поверку оказались ловкими мистификаторами. Для объяснения «поразительной» разрешающей способности их органов чувств революционного переворота в науке совершать не понадобилось. «Сверхчувственное» восприятие достигалось при помощи особых повязок, надетых на глаза, но позволяющих подглядывать, незаметных дырочек в стене, через которые тайно велось наблюдение за происходящим в соседней комнате, тончайших ниточек, привязанных к передвигаемым предметам. В ход шли иллюзион, гипноз и другие недозволенные средства.

Приходится лишь удивляться той поразительной лёгкости, с какой многие люди, и весьма образованные, принимают на веру всякий околонаучный или «околотехнический» вздор. Дело иногда доходит до курьёзов. Бывает, что квалицифированного, а то и простого осмотра достаточно, чтобы снять завесу таинственности с некоторых технических приспособлений, которые, по словам их конструкторов, обладают чудодейственными свойствами. Но поклонников этих «талантов» почему-то не хватает даже на простейший осмотр. Один «умелец» сообщил, что им создано устройство, с помощью которого удаётся существенным образом усилить человеческий голос и улучшить его тембр. «Новинка» представляла собой браслет, надеваемый на руку. Имелись и положительные отзывы артистов. По их свидетельству, прибор достаточно эффективен, к тому же удобен в обращении. Вот толь-

 

==144


ко внутреннее строение «усилителя» звука и «преобразователя» тембра изобретатель скрывал. И в этом был резон. Когда браслет вскрыли, то в нём обнаружили... косточку сливы и волос. На вопрос, зачем нужен волос, последовал ответ: «Для силы». О «функциях» косточки создатель браслета вообще ничего не мог сказать. Комментарии, как говорится, излишни.

Одна газета опубликовала первоапрельскую шутку. В небольшой заметке в паукообразной форме сообщалось об интересном «открытии» отечественных учёных. Ими якобы доказано, что «молекулы-мутанты.» растаявшего снега способствуют росту волос. Как сообщил автор публикации, к его удивлению, предложенным рецептом незамедлительно воспользовались сотрудники из одного научно-исследовательского института. По прочтении заметки они начали интенсивно втирать грязновато-талую воду в свои лысеющие головы.

Газетные шутки на псевдонаучные темы не только позволительны, но и полезны. Другое дело, когда газеты и популярные журналы публикуют сомнительные материалы под строгой рубрикой «Новое в науке». Тем самым лжеучёные получают мощную рекламу своей ахинеи.
gendocs.ru/v46401/слемнв_м.а.,_в...ика_спора?page=8