biologrefs.ru

3. СИЛА ЛОГИКИ - Слемнёв М.А., Васильков В.Н. Диалектика спора

Сортировать: по оценкам | по дате

24.06.18
[1]
переходы:16
3. СИЛА ЛОГИКИ - Слемнёв М.А., Васильков В.Н. Диалектика спора
3. СИЛА ЛОГИКИ
Хочу вначале вам вменить На курсы логики ходить. Ваш ум, нетронутый доныне, Приучат быстро к дисциплине, Чтоб взял он направленья ось, Не разбегаясь вширь и вкось. Гёте

Факты — надёжное оружие в споре. Но сами по себе они ещё ничего не значат. Это «великие молчуны». Для их «озвучивания» необходимо мощное силовое поле мысли. Только в нём факты могут заговорить, выстроиться в стройные атакующие или оборонительные цепи. Однако так бывает не всегда. Во многих «идеальных» полях факты представляют собой весьма жалкое зрелище. Вместо монолитных рядов они образуют бесформенную груду сырого материала, аморфную массу. В этом случае наше оружие не стреляет. Оно не годится ни для защиты, ни для нападения.

Шерлок Холмс отличался необычайной наблюдательностью, умением скрупулёзно собирать нужные факты по расследуемому делу. Но подлинное мастерство частного детектива заключалось всё-таки в другом. Сколько раз он приводил в изумление и своего друга доктора Ватсона, и конкурентов со СкотлендЯрда! Ведь те факты, которые Холмс превращал в убедительные свидетельства правильности выдвигаемых предположений, были обычно известны и им. Разве трудно, допустим, подметить татуировку на запястье, потёртый рукав пиджака, некоторую асимметрию рук, брелок на цепочке часов? Всё это видел или, по крайней мере, мог легко увидеть и доктор Ватсон у пришедшего к Холмсу незнакомого человека (рассказ «Союз рыжих»). Для доктора такие факты являлись ничего не значащими деталями. А у Шерлока Холмса они заговорили.

«— Конечно, для всякого ясно,— сказал он с улыбкой,— что наш гость одно время занимался физическим трудом, что он был в Китае и что за последние месяцы ему приходилось много писать...

Мистер Джабез Вилсон вскочил с кресла... — Каким образом, мистер Холмс, могли вы всё

 

==87


только нужно умело реализовать. Для этого движение мыслей следует подчинять железным законам логики. «Логика — это бог мыслящих». Так говорил немецкий писатель Лион Фейхтвангер.

Без чётких логических ориентиров мышление застывает на месте. А если и приходит в движение, то это будет сумбурный, неупорядоченный, хаотичный процесс. И тут уж никакие факты не помогут. Направить спор за истину в нужное русло такое мышление никогда не сможет. Напротив, оно способно запутать суть дела. «Самую жалкую фигуру,— писал Чернышевский,— представляют не те люди, которые имеют ошибочный образ мыслей, а те, которые не имеют никакого определённого, последовательного образа мыслей, которых мнения — сбор бессвязных обрывков, не клеящихся между собою». Их мышление совершается в полном соответствии с рекомендациями коварного Мефистофеля: Валите в кучу, поверху скользя, Что подвернётся, для разнообразья. Избытком мысли поразить нельзя, Так удивите недостатком связи.

Поразительной непоследовательностью рассуждении отличался один из губернаторов города Глупова: «Однажды он начал объяснять глуповцам права человека, но... кончил тем, что объяснил права Бурбонов. В другой раз он начал с того, что убеждал обывателей уверовать в богиню разума, и кончил тем, что просил признать непогрешимость папы». Словесный сумбур без логической оси рассуждении едко высмеял А. К. Толстой. Вот как выглядит «глубокомысленная» речь министра из стихотворения «Сон Попова».

Нет, господа! России предстоит, Соединив прошедшее с грядущим, Создать, коль смею выразиться, вид, Который называется присущим Всем временам; и, став на свой гранит, Имущим, так сказать, и неимущим Открыть родник взаимного труда. Надеюсь, вам понятно, господа?

Думается, что такой оратор «срезал» бы самого Глеба Капустина.

Но как неузнаваемо преображается мыслительный

 

==89


ной знаково-символической форме, так и при помощи обыденного разговорного языка. Познакомиться с их развёрнутыми формулировками можно в любом учебнике логики. Нас же здесь интересуют не столько сами эти законы, сколько их следствия.

Особую роль в выработке логической культуры спора играют три из них. Это принципы определённости, непротиворечивости и обоснованности мышления. Звучат они предельно просто. В процессе рассуждения а) нельзя произвольно и беспричинно менять содержание употребляемых понятий, б) запрещено использовать взаимно отрицающие друг друга суждения и в) необходимо давать надёжное обоснование истинности выдвигаемых положений, избегать бездоказательных утверждений. Руководство такими установками позволяет придать спору логическую строгость. Избежать расплывчатости, двусмысленности, неконкретности, формально-логической противоречивости, голословности высказываемых суждений. При нарушении требований определённости, непротиворечивости и обоснованности мышление становится хаотичным и неуправляемым. Оно время от времени попадает в познавательные тупики. А его продукты лишаются объективной значимости. Как, однако, выглядят и сами эти требования, и отклонения от них на деле, в реальном процессе мышления? Приведём несколько примеров.

В сказке Льюиса Кэролла «Приключения Алисы в Стране чудес» юная героиня часто попадает в затруднительное положение. Воспитанная девочка пытается говорить с обитателями странного мира учтиво, вежливо. И тем не менее сказочные персонажи на неё постоянно обижаются. Вот разговор Алисы с Мышью: «— Глупости! — рассердилась Мышь.— Вечно всякие глупости! Как я от них устала! Этого просто не вынести!

— А что нужно вынести? — спросила Алиса...— Разрешите, я помогу!

— И не подумаю! — сказала обиженно Мышь, встала и пошла прочь.—Болтаешь какой-то вздор! Ты, верно, хочешь меня оскорбить».

Это, конечно, не так. Алиса и не думала обижать Мышь. Просто в процессе рассуждении произошла

 

==91


недопустимая подмена понятий. Участники диалога говорили на разных языках. Каждый из них вкладывал свой смысл в слово «вынести». Нарушено требование определённости мысли. Про такую беседу говорят: я ему про Фому, а он мне про Ерёму. Прекрасный образец — диалог персонажей Мольера Сганареля и Панкраса из «Брака поневоле»: «— Я хочу с вами поговорить об одном деле.

— А каким языком воспользуетесь для беседы со мною?

— Каким языком?

— Да.

— Чёрт побери! Тем самым, что у меня во рту. Не занимать же мне у соседа!»

Разговор Алисы и Мыши, Сганареля и Панкраса — художественный вымысел. Но подобная ситуация очень часто возникает и в обыденной, и в научной или политической жизни.

Известен такой случай. В XVII веке английского врача Джона Хилла забаллотировали на выборах в Лондонское королевское общество. Он воспринял это как обиду и решил своеобразно отомстить. Хилл знал, что Королевское общество много дискутировало о целебных свойствах подсмольной воды и дёгтя. Через некоторое время после провала на выборах он прислал в Лондон научную записку следующего содержания: «Одному матросу на корабле, на котором я работал судовым врачом, раздробило ногу. Я собрал все осколки, уложил их как следует и полил смолой и подсмольной водой, получающейся при перегонке смолы. Вскоре осколки соединились, и матрос смог ходить, как будто ничего не случилось...» Сообщение медика вызвало настоящую сенсацию. Его доклад был зачитан на одной из научных сессий. Но через несколько дней Хилл прислал в Королевское общество дополнительное сообщение: «В своём докладе я забыл упомянуть, что нога у матроса была деревянная».

Поступок остроумного доктора можно расценить как обыкновенное озорство. Но зачастую смысловое видоизменение понятий допускается невольно, по недомыслию. Перу Ленина принадлежит интересная статья «Либеральный профессор о равенстве». В ней говорится о том, что русский экономист, он же «легальный марксист», Туган-Барановский весьма свое-

 

==92


образно трактует марксистское учение о равенстве людей в коммунистическом обществе. Он сделал вывод о полной нивелировке личности в бесклассовом, социально однородном строе, исчезновении в будущем различий между людьми по физическим и духовным способностям. Положение о полном равенстве всех членов коммунистического общества — основополагающее в марксизме. Но речь идёт о социальном равенстве, о создании необходимых условий для свободного удовлетворения каждым человеком своих разумных потребностей. А что можно сказать про способности людей, их врождённые задатки, наклонности, интересы? У каждого человека они свои. Именно поэтому первая часть известного принципа коммунизма звучит так: «От каждого — по способностям». Всё это Ленин терпеливо разъясняет «либеральному профессору». «Когда,— пишет он,— социалисты говорят о равенстве, они понимают под ним всегда общественное равенство, равенство общественного положения, а никоим образом не равенство физических и душевных способностей отдельных личностей». Без такого уточнения происходит недопустимое смешение понятий. И, как следствие, появляются абсурдные выводы.

Условие непротиворечивости накладывает запрет на оперирование в процессе рассуждении, отрицающими друг друга высказываниями типа «А и не-Л». Тот, кто согласен и с Л, и с не-Л, впадает в формальнологическое противоречие. А это значит, что сформулированная им мысль не отражает объективных явлений. Мир устроен так, что происходящее в нём можно выразить логически непротиворечиво. Если кто-то сказал, что Иванов — студент, а затем добавил — он не студент, то такого в действительности быть не может. Либо — либо. Третьего не дано. Здесь, правда, нужна существенная оговорка. Рассуждать по схеме «Л и не-Л» нельзя лишь в том случае, когда говорится об одном и том же предмете, взятом в одно и то же время и в том же самом отношении. Но если предметы разные либо они рассматриваются в разное время или в разном отношении, то высказывания Л и не-Л могут оказаться одновременно истинными. Допустимо ли сказать: «Иванов — студент» и «Иванов не студент»? Да. Во-первых, если имеются в виду разные студенты, имеющие одинаковую фамилию. Во-вторых, если

 

==93


«— Я влюблён в одну великосветскую даму, и мне хотелось бы, чтобы вы помогли написать ей записочку, которую я собираюсь уронить к её ногам.

— Конечно, вы хотите написать ей стихи?

— Нет, нет, только не стихи.

— Вы предпочитаете прозу?

— Нет, я не хочу ни прозы, ни стихов.

— Так нельзя: или то, или другое.

— Почему?

— По той причине, сударь, что мы можем излагать свои мысли не иначе, как прозой или стихами.

— Не иначе, как прозой или стихами?

— Не иначе, сударь. Всё, что не проза, то стихи, а что не стихи, то проза».

Не противоречь самому себе. Вот непременное условие плодотворного развития мысли при обсуждении любых вопросов. И тех, что возникают при изучении природы. И тех, что встречаются в процессе осмысления социальных явлений. Критикуя одного из ликвидаторов за противоречивую оценку характера разногласий между большевиками и меньшевиками, Ленин заявил: «Одно из двух: ничтожны разногласия или не ничтожны? Говорите же прямо. Середины тут нет, ибо речь идёт именно о том, возможно единство (да, возможно, если разногласия ничтожны или малы) или невозможно (нет, невозможно, если разногласия не «ничтожны»)». Такой же чёткости он требовал и от товарищей по партии: «...партия борющегося класса обязана при всех... спорах не упускать из виду необходимости совершенно ясных, не допускающих двух толкований, ответов на конкретные вопросы нашего политического поведения: да или нет? делать ли нам теперь же, в данный момент, то-то или не делать?»

Любое реальное явление может и должно быть выражено в словах языка логически непротиворечиво. В том числе и сами диалектические противоречия, которые присущи природе, обществу, познавательной деятельности. Так, установлено, что материя и прерывна, и непрерывна. Она представляет собой органическое единство этих противоречивых характеристик. Материя нигде не прерывает своего существования, но каждое её конкретное качественное состояние имеет определённые границы. Это одно из объектив-

 

==95


ных противоречий окружающего нас материального мира. Допускает ли оно словесное описание в соответствии с требованием непротиворечивости мысли? Безусловно. Не зная, как устроена материя, можно сказать так: она либо прерывна и непрерывна, либо не является одновременно прерывной и непрерывной. Никакой другой вариант невозможен. При замене «либо» на «и» мы впадаем в обыкновенное логическое противоречие.

Ещё чаще в рассуждениях, спорах игнорируется необходимость достаточного обоснования выдвигаемых суждений. Многие из них вводятся голословно, принимаются на веру, не подкрепляются убедительными фактами, имеют весьма сомнительное отношение к ранее сформулированным положениям. Обратимся ещё раз к похождениям Алисы в Стране чудес. Девочке попалась какая-то жидкость. Она её выпила. Внезапно у неё начала расти шея. И вот что произошло потом: «Алиса выгнула шею изящным зигзагом, готовясь нырнуть в листву... как вдруг послышалось громкое шипение. Она вздрогнула и отступила. Прямо в лицо ей, яростно бия крыльями, кинулась Горлица.

— Змея! — кричала Горлица...

— Никакая я не змея! — сказала Алиса.— Я просто... просто...

— Ну, скажи, скажи, кто ты такая? — подхватила Горлица.— Сразу видно, хочешь что-то выдумать.

— Я... я... маленькая девочка,— сказала Алиса не очень уверенно, вспомнив, сколько раз она менялась за этот день.

— Ну уж, конечно,— ответила Горлица с величайшим презрением.— Видала я на своём веку много маленьких девочек, но с такой шеей — ни одной! Нет, меня не проведёшь! Самая настоящая змея — вот ты кто! Ты мне ещё скажешь, что ни разу не пробовала яиц.

— Нет, почему же, пробовала,— отвечала Алиса (она всегда говорила правду).—Девочки, знаете, тоже едят яйца!

— Не может быть,— сказала Горлица.— Но, если это так, тогда они тоже змеи! Больше мне нечего сказать».

В сжатом виде схема рассуждения Горлицы выгля-

 

==96


ремещать предметы усилием мысли. Этих фантазёров (если не говорить о шарлатанах) роднит со сказочной птицей стиль мышления, в основе которого лежит грубое нарушение закона достаточного основания. Дать убедительное подтверждение развиваемым взглядам они не могут.

Ориентация на определённость, непротиворечивость и обоснованность мыслей необходима на всех этапах развития спора. Споры бывают различных видов. Но развёртываются они в общем-то однотипно. Имеется высказывание, выносимое на обсуждение. Его обычно именуют тезисом. Тезис нуждается в обосновании своей истинности. Те положения, которые используются для этой цели, называют аргументами. Они должны соответствовать защищаемому тезису. Логическая «стыковка» тезиса и аргументов есть демонстрация. Демонстрация — это логическое рассуждение, при котором из аргументов выводится истинность или ложность тезиса. Тезис — аргументы — демонстрация. Вот главные «нервные» узлы любого спора. Они-то и должны в первую очередь находиться под постоянным логическим контролем.

В особо тщательной логической обработке нуждается тезис. Он — исходный пункт спора, его ядро. Именно на него нацелены главные полемические стрелы. Поэтому обсуждаемое положение должно быть предельно ясным, свободным от двусмысленностей, обнажённым в своей сути, чётко зафиксированным словами. От скольких бы недоразумений, пустых словопрений избавились люди, если бы соблюдали это требование! До тех пор, пока защищаемый или отвергаемый тезис не определён, приступать к спору бессмысленно. А если такой спор начнётся, то его результатом будет пустая словесная трескотня. В беседе Глеба Капустина с кандидатами всё-таки просматривались смутные контуры реальных проблем. Но бывает, что и их не видно.

Едкую карикатуру на совершенно беспредметные споры дал Франсуа Рабле в романс «Гаргантюа и Пантагрюэль». Пантагрюэлю поручено рассудить тяжбу между Лижизадом и Пейвино. Первым выступает Ли-

те люди, которым всё ясно»,— адресованные академиком противникам признания реальности биополя, надо бы переадресовать ему самому.

 

==98


жизад: «Милостивый государь! Что одна из моих служанок отправилась на рынок продавать яйца — это сущая правда... Она должна была пройти расстояние между тропиками до зенита в шесть серебряных монет и несколько медяков, поелику Рифейские горы обнаружили в нынешнем году совершенное бесплодие и не дали ни одного фальшивого камня по причине возмущения балагуров из-за распри между ахинеянами и мукомолами по поводу бунта швейцарцев, тьма-тьмущая которых собралась встречать Новый год, с тем чтобы после встречи, днём, накормить быков супом, ключи же от кладовых отдать девкам-судомойкам, и пусть засыплют собакам овса...»

Затем слово берёт Пейвино: «Милостивый государь и милостивые государыни! Если бы неправду можно было бы так же легко различить и вынести о ней суждение категорическое, как легко заметить в молоке мух, то мир — четыре быка! — не был бы в такой степени изъеден крысами, как в наше время, и всякий приложил бы своё коварнейшим образом обглоданное ухо к земле, ибо хотя всё, что противная сторона говорит по поводу формы и содержания деяния, имеет оперение правды, со всем тем, милостивые государи, под горшком с розами таятся хитрость, плутовство, подвохи...»

И вот Пантагрюэль выносит приговор: «Учитывая мелкую дрожь летучей мыши, храбро отклонившейся от летнего солнцестояния, дабы поухаживать за небылицами, коим с помощью пешки удалось сделать шах и мат благодаря злым обидам светобоящихся ночных птиц, обитающих в римском климате, с распятьем на коне, самостоятельно натягивая арбалет, истец имел полное право проконопатить галион... Будьте же снова друзьями, без оплаты издержек, и на этом судебное заседание закрывается».

И сам спор, и его результаты нелепы. Иного исхода и быть не могло. И дело не просто в том, что в такой тяжбе нет даже намёка на логику— все её требования грубо игнорируются. Важнее другое. Здесь вовсе не виден тезис. Он не определён, не зафиксирован словами языка. Поэтому вместо спора получается пародия на него.

Для придания тезису корректной логической формы прежде всего необходимо уточнить содержание

 

==99


понятий, с помощью которых определяется предмет спора. Ни одно из них не должно быть оставлено без внимания. В противном случае возможны, недоразумения типа тех, которые возникли между Алисой .и Мышью.

Неопределённость понятий, неряшливость мысли — серьёзное препятствие на пути успешного развития спора, превращения его, как говорили древние, в «отца истины». Мелочей здесь быть не должно. Любая неточность, недоговорённость, недомолвка могут сильно повредить делу. В связи с мерами против пьянства у нас запрещено продавать алкогольные напитки вблизи ряда объектов, особенно детских садов и школ. Казалось бы, что здесь непонятного. Неужели возможно возникновение спорных ситуаций в рамках выданного предписания? Возможно. Ведь понятие «вблизи» не определено. Оно допускает загрузку различным смысловым содержанием. Вот что по этому поводу сказал один наш юрист: «Некоторые официальные лица продажу спиртного в магазине около детского сада или школы считают вполне допустимой, так как входы в школу и за спиртным расположены не рядом, а через дорогу — значит, по их мнению, и не «вблизи». Нужно дать чёткое определение этого понятия: скажем, не ближе 500 метров».

Или возьмём такой социальный порок, как злоупотребление служебным положением. И здесь логика и реальная жизнь органически переплелись друг с другом. Нечёткость, размытость понятия «злоупотребление служебным положением» позволяет кое-кому оспаривать обоснованные обвинения в его адрес, ловко уходить от наказания за прегрешения перед законом. В самом деле, что следует считать злоупотреблением служебным положением? Получение взяток, зажим критики. Ещё? Создание атмосферы круговой поруки, страха и запуганности, формирование коллектива по вкусу руководителя, выживание честных людей при помощи методов психологического давления. И многое другое, что нуждается во включении в рассматриваемое понятие. «Безнаказанность людей, чья стихия не производство, наука, искусство,— писала газета «Правда»,— а интриги вокруг них, проистекает не только из-за особой вёрткости, но и из-за слабой юридической проработки понятия «злоупотребление служебным по-

 

К оглавлению

==100


ложением», отсутствия чёткого эмпирического ряда признаков, фиксирующих это явление».

При уточнении содержания употребляемых в споре понятий важно соблюдать ряд правил.

1. Недопустимо пользоваться «логическим кругом». Он возникает в том случае, если неизвестное понятие определяется само через себя. После такой процедуры его содержание, естественно, проясниться не может. Никакого прироста информации о предмете спора здесь не происходит. Неизвестное по-прежнему остаётся неизвестным. «Жизнь есть жизнь», «на войне как на войне», «любовь есть любовь», «верёвка — вервие простое» — примеры простейшего кругового движения мысли. Но есть и слегка усложнённые варианты. Так, говорят, что старый комендор на вопрос, чем отличается пушка от мортиры, ответил: «Пушка — особь статья, мортира—особь статья». К разряду таких определений относятся: «искусство — это не наука, а искусство», «Моцарт — гениальный музыкант, ибо писал гениальную музыку», «полюса Земли — конечные точки земной оси, а земная ось — отрезок прямой, соединяющий полюса Земли» и другие. Такие разъяснения создают лишь видимость развития мысли. На деле этого не происходит.

2. Нельзя пользоваться терминами, не знакомыми собеседнику. Прояснить предмет спора при их помощи не удастся. Это будет лишь видимость уточнения исходных позиций. Такой порочный приём называется определением «неизвестного через неизвестное». Допустим, кто-то употребил в своих рассуждениях слово «пролегомены», а затем разъяснил его смысл: это пропедевтика. Думается, что тот, кто не знает значения первого слова, застынет в нерешительности и перед вторым. Поэтому надо сказать: пролегомены — это введение в соответствующую науку. И сразу станет ясно, о чём идёт речь.

3. Необходимо избегать иносказательных фраз, образных выражений, крылатых слов, метафор, звонких афоризмов. Определение должно строго и чётко выражать сущность объекта. Если она спорящим ясна, то яркие краски лишь оживят диалог. А если нет, то могут окутать её ещё большим туманом. «Эксперимент — допрос природы», «истина — солнце разума», «факты — кирпичи науки», «наука — нервная система

 

==101


современной эпохи», «педантизм — несварение ума». Начинать серьёзный спор об эксперименте, фактах, науке при такой смысловой наполненности понятий вряд ли стоит. Использовать эти изящные словесные обороты можно. Но лишь после того, как «сухая» логика высветит сущность определяемых предметов, явлений, событий.

4. Следует остерегаться ошибок слишком узкого и слишком широкого определения. В первом случае происходит недопустимое сужение объём;! понятия. Ряд объектов, которые оно должно охватывать, в него не попадает. Во втором—всё наоборот. Сфера действия понятия оказывается излишне широкой. Поэтому оно превышает границы своей «компетентности». Накладывается на те явления, которые ему неподвластны. Что есть материя? Немецкий философ Иосиф Дицген сказал так: всё то, что существует. А некоторые другие материалисты полагали иначе. Они считали, что материя есть совокупность мельчайших частиц вещества — атомов. Дицген непозволительно раздвинул рамки определяемого понятия. Ведь существует и мысль. Она тоже реальна. Тогда по его трактовке мысль есть разновидность материи. А это уже вульгарный материализм. Если же свести материю к совокупности атомов, то некоторые материальные объекты, например элементарные частицы или электромагнитные волны, окажутся за границами предложенного определения. Понимание материи будет примитивным, механистическим. Правильное, научное определение материи сформулировал Ленин. Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении. В чём его достоинства? Во-первых, оно охватывает все материальные объекты. И известные науке, и ещё не открытые. Во-вторых, идеальное в область его применимости не включено. Определение точно попало в цель. В нём зафиксировано самое главное, существенное для любых форм организации материи.

Неоценима роль логики в процессе поиска аргументов для подтверждения или опровержения тезиса. «Когда мы стараемся убедить упорствующих,— писал Тадеуш Котарбинскип,— ничто так не действует, как аргументы, каждый из которых независимо от других поддерживает наш тезис». «Старайся,—учил английский писатель и философ XVII века Джон Вилкинс,—

 

==102


тело нагрели (Л); следовательно, оно расширилось (В)»; «если понизить температуру проводника (Л), то его сопротивление уменьшится (В); проводник охладили (Л); следовательно, его сопротивление -стало меньшим (В)», «если у человека повышенная температура (Л), то он болен (В); у человека повышенная температура (Л); значит, он заболел {В)». Каким бы содержанием ни наполнялись А и В, заключение будет истинным. А вот образцы рассуждении по второй схеме. «Если тело движется с ускорением (Л), значит, на него действует сила (5); на тело не действует сила (неверно В); значит, оно не ускоряется (неверно Л)», «если изменить напряжение на концах проводника (Л), то изменится сила тока (В); сила тока не изменилась (неверно В); значит, напряжение осталось прежним (неверно Л)», «если изменить температуру воды (Л), то изменится и её плотность (В); плотность воды не изменилась (неверно В); следовательно, не изменилась и температура воды (неверно Л)». И здесь истинность выводов обеспечена независимо от конкретного содержания высказываний Лий. Как первой, так и второй схемой дедукции мастерски владел Шерлок Холмс. И это помогало ему с честью выходить из самых затруднительных положений.

Для успешного ведения спора важно знать не только правильные, но и ошибочные формы дедуктивных рассуждении. Их может быть не меньше, чем правильных. Но суть их всех одна. Мысль начинает движение от истины, а в итоге приходит к ложному заключению. Повинной в этом оказывается логическая ошибка, замаскированная в принятой схеме развития мышления. Вот два наиболее распространённых метода искусственного привязывания тезиса к аргументам. «Если Л, то В; В; следовательно. Л» и «если Л, то В; неверно Л; следовательно, неверно б». Поясним на примерах. «Если число оканчивается на О (Л), то оно делится на 5 (В); число делится на 5 (В); следовательно, оно оканчивается на О (Л)», «если число оканчивается на О (Л), то оно делится на 5 (В); число не оканчивается на 0 (неверно Л); следовательно, оно не делится на 5 (неверно В)». Какую бы смысловую нагрузку ни несли Л и В, вывод всегда будет ложным.

Умозаключения способны давать как заведомо истинные или ложные, так и вероятностные, предпо-

 

==105


предметной области. Выявить её глубинные закономерности. Для этого мысль должна продвигаться по существенным связям и отношениям самих объектов. А они сотканы из противоположностей, диалектически противоречивы.

Вот почему в процессе практического и теоретического освоения материального мира появилась потребность в выработке нового типа мышления. Мышления диалектического. Оно должно схватывать единство противоположностей, качественные скачки, перерывы постепенности, динамизм и мобильность природных и социальных процессов. Принципы такого мышления разрабатывает диалектическая логика. Её соотношение с формальной приблизительно таково, как алгебры с арифметикой, как высшей математики — с элементарной. Рассмотрение её законов не входит в наши задачи. Это предмет специального исследования.
gendocs.ru/v46401/слемнв_м.а.,_в...ика_спора?page=6